Сталин в борьбе за единство России.

(декабрь 1917 - март 1921 гг.)
С.В.Константинов

До недавнего времени проблема, вынесенная в заголовок данной статьи, либо сознательно игнорировалась, либо не являлась предметом объективного исследования. Не будем много рассуждать о причинах такого положения дел, ибо это тема отдельного серьезного разговора, укажем лишь на то, что кампания по разоблачению сталинизма, вызванная к жизни агитпропом Горбачева, привела к тому, что изучение многих явлений отечественной истории, так или иначе связанных с деятельностью Сталина, было подменено изобличением сталинского "тоталитарного режима". Под лозунгом публициста Ю.Буртина "Изжить Сталина!" над покойным диктатором был устроен настоящий политический процесс с такими же передергиваниями и фальсификациями исторических фактов, которые допускал в своем известном докладе на ХХ съезде КПСС Н.С.Хрущев, заявлявший, например, о том, что Сталин планировал военные операции по глобусу и был главным и единственным виновником катастрофы Красной Армии под Харьковом в 1942 году. Во 2-й половине 80-х гг. вульгаризация сталинской темы доходила до еще большего абсурда. Чего только стоили творческие проникновения во сны вождя народов писателя А.Адамовича, "открывшего" в своей повести "Каратели" (глава "Дублер") факт незаконнорожденного происхождения Сталина от императора Александра III, или сентенция драматурга Э.Вериге и философа М.Капустина о том, что идейный спор Бухарина со Сталиным был не просто идейным диспутом, а борьбой Христа (Бухарин) с Сатаной (Сталин)1.
В свое время такая вульгаризация сталинской темы не встретила должного отпора у профессиональных историков, поскольку и в их среде по отношению к этой теме доминировал социальный заказ, навязанный агитпропом последнего генсека. В наше время негласное табу на серьезные исследования проблемы Сталина, хотя и в меньшей степени, но сохранилось. В прессе время от времени мелькают статьи с отпугивающими слишком дотошных исследователей заголовками типа "Сегодня нельзя строить национальную политику с оглядкой на Сталина2". Перед празднованием 50-летия победы СССР над гитлеровской Германией "Нью-Йорк Таймс" посетовал на то, что в России к этой дате была выпущена почтовая марка с изображением Сталина, Рузвельта и Черчилля и пожурил В.С.Черномырдина за его выступление перед ветеранами, где премьер позволил себе "решительно говорить в защиту деятельности Сталина во время войны3". Одним словом, изживание Сталина продолжается.
Нам думается, что осмысление деятельности личностей масштаба Сталина должно выходить за рамки уголовного права, иначе можно признать уголовными преступниками и вычеркнуть из истории Петра Великого, которого Бердяев называл "большевиком на троне", Бисмарка "железом и кровью" создавшего объединенную Германию, Линкольна, решительно подавившего сепаратизм южных штатов, в общем, всех крупных исторических деятелей прибегавших к насилию. Кроме того, осмысление деятельности Сталина невозможно без привлечения как можно большего количества документов, раскрывающих не только трагизм, но и достижения сталинской эпохи.
Цель этой статьи конкретна - выявить на основании большей частью неопубликованных документов сущность национально-государственной политики Сталина в 1917-1921 гг. Актуальность этого сюжета обусловлена тем, что нынешний кризис российской государственности и дальнейшая дезинтеграция СНГ пока не преодолены, а большевики сумели предотвратить распад России. Сей факт им ставили в заслугу их непримиримые противники - управляющий делами правительства Колчака К.Гинс, близкий к Деникину политик В.Шульгин, известный историк С.Мельгунов, не говоря уж о сменовеховцах во главе с Н.Устояловым и евразийцах во главе с П.Савицким и Н.Трубецким. Первым и очень образно на эту тему высказался в эмиграции В.Шульгин, писавший в своей книге "1920" о том, что знамя единой России большевики подняли бессознательно подчинившись Белой мысли, которая "прокравшись через фронт, покорила их подсознательное".
Теперь перенесемся в далекий декабрь 1917 года. Почему именно в это время? Потому, что как раз в декабре 1917 года большевики стали стремительно утрачивать свое влияние на самоопределившиеся окраины России. И, хотя Ленин продолжал демонстрировать уверенность в том, что "сколько бы не было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем... Для нас важнее не то, где происходит государственная граница, а то, чтобы сохранился союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций4" - реальное положение дел не давало повода для такого оптимизма. Предоставляя право на самоопределение тем окраинам, где доминировали не сторонники большевиков а националисты, новая власть своими же руками значительно сокращала сферу своего влияния. Это, кстати, хорошо понимали некоторые большевики-националы. Так, например, в том же декабре 1917 года большевики Эстонии отвергли предложение Ленина провозгласить суверенную Эстляндскую социалистическую республику, будучи сторонниками унитарной и централизованной Советской Российской республики, в которую Эстония должна войти в качестве областной автономии5. Гораздо большая неприятность при раздаче суверенитетов постигла Ленина на Украине. Подарив независимость украинским националистам, формировавшим свои властные структуры еще с марта 1917 года, Ленин проглядел тот момент, когда Грушевский, Винниченко, Петлюра и Ко мертвой хваткой уцепились за власть, поведя борьбу с местными большевиками при помощи французской военной миссии и потворствуя антибольшевистскому движению донского атамана Каледина. В конечном счете, большевики лишились украинского хлеба и угля, которыми Центральная Рада, а затем и свергнувший ее ставленник немцев гетман Скоропадский щедро снабжали Германию за то, что она отгораживала Украину от большевистской России.
Конфликт с Центральной Радой вынудил большевиков вести более осмотрительную политику при раздаче суверенитетов. Одним из самых главных проводников этой политики явился Сталин - активный противник сепаратизма. 14 и 22 декабря 1917 года именно он докладывал на заседаниях ВЦИКа об отношениях Совнаркома с Центральной Радой и о положении в Финляндии. Сталин резко осудил "изменническое поведение Рады" и ругал финских социал-демократов за то, что они не смогли "взять власть и вырвать независимость из рук финской буржуазии6". 27 и 28 декабря Сталин вел переговоры с казачьей делегацией Донской области. Казаки обещали не задерживать отправку в Петроград эшелонов с хлебом и не содействовать противобольшевистскому офицерскому движению, требуя за это признания автономии Донского края. Сталин ушел от прямого ответа на это требование, сославшись на то, что Донская область не имеет строго определенных границ, как Финляндия, а затем дал понять, что самоопределение донского казачества не входит в планы центральной власти: "...Единственное, что я могу обещать, так это то, что мы примем все меры к тому, чтобы не пролить ни одной лишней капли крови народной. А войска как посылались, так и впредь будут посылаться на Дон для угрозы и для пропаганды наших идей7". В этой беседе четко прослеживается новый подход большевиков к самоопределению наций - дарить суверенитет только тем народам и областям, которые смогут свергнуть свою буржуазию и оказать реальную поддержку центральной власти во всех ее начинаниях.
В январе 1918 года на III съезде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Сталин жестко скорректировал теорию самоопределения наций: "Мы признаем самоопределение, но не как самоцель, а как средство для перехода к социализму... если какой-нибудь народ хочет войти в федерацию, он должен установить у себя власть Советов". Характерно, что именно после этого высказывания Сталина правый эсер Львович-Яндвигович подал следующую реплику: "Политика Совета Народных Комиссаров насквозь централистическая, "великодержавная", так же как и политика старого правительства8".
Однако, эти действия Сталина не могли предотвратить продолжающийся распад России. С одной стороны, он продолжался из-за того, что на местах провалились те или иные проекты наркомнаца по созданию новых национальных автономий. Показательна в этом плане судьба Татаро-Башкирской республики. Придумав эту республику в узком кругу своего наркомата, Сталин породил лишь химеру автономии. Почти сразу после разработки положения о Татаро-Башкирской Советской республике в марте 1918 года, в центр пришла телеграмма от 4-го съезда горнозаводских рабочих и крестьян Южного Урала за подписью одного из руководителей Уральского обкома П.Точисского. От имени съезда Точисский выразил резкий протест против этого предложения, по которому "Башкирдастану подчиняется коренное заводское русское население" и потребовал "присоединения Южного Урала к Уральской области с центром в Екатеринбурге"9. Спустя год, в апреле 1919 года против этого же положения протестовали лидеры перешедших на сторону большевиков башкирских националистов Валидов и Юмагулов, писавшие в Совнарком о необходимости "навсегда отменить применение названия мусульман, а также татаро-башкир по отношению к татарским войсковым частям и татарским комиссарам центра и на местах. Татары Уфимского и татарского ревкомов решили широко использовать такие широкие названия... для разрушения советской Башкирии, стараются всяческим путём разрушить башкирское войско, агитируя среди башкирских солдат перейти в мусульманские татаро-башкирские полки......Впредь до выяснения вопроса о татарской автономии необходимо аннулировать положение о татаро-башкирской республике... каковое является опорой агитации татар для разложения Советской Башкирии... и башкирских солдат."10 В конечном счёте такого рода трения похоронили Татаро-Башкирскую республику, вернее, только её видимость.
С другой стороны, неустойчивость федерации, провозглашённой большевиками, была вызвана тем, что в блоке большевиков и левых эсеров не было единой, цельной, отвечающей реалиям России концепции федерализма. Особенно чётко это выявилось в ходе работы Комиссии ВЦИК по выработке Конституции Советской Республики. Наиболее острые дискуссии возникли вокруг двух проектов федерирования России - профессора М.Рейснера и Сталина. Рейснер был сторонником синдикалистской идеи федерации "социально-хозяйственных организаций". Вся его аргументация сводилась к ссылкам на работу Ленина "Государство и революция", где, как указывал профессор, говорится только о "добровольной федерации трудящихся масс" и ничего нет о национальных автономиях. Раз это так, то тогда, как настаивал Рейснер, "носителем государственной идеи является не область, определённо буржуазное понятие, с ним надо расстаться как можно скорее"11. Сталин, называвший проект Рейснера "вакханалией федерации", выступал за федерирование России по национально-федеральному принципу. Ныне, когда этот принцип часто подвергается критике (вполне обоснованной, когда речь идёт о национальных проблемах России наших дней), важно понять какие причины побудили Сталина добиваться его конституционного закрепления.
Во-первых, необходимо вспомнить о том, что идея федерирования России по национально-территориальному признаку с момента крушения Российской Импрерии становилась всё более популярной у различных национальных движений ещё до прихода к власти большевиков. Так, в мае 1917 года 1-й Всероссийский мусульманский съезд 446 голосами против 271 принял резолюцию лидера азербаджанской партии "Муссават" М.Расулзаде, в которой указывалось на то, что интересам мусульман отвечало бы федерирование России по национально-территориальному принципу, с предоставлением культурно-национальной автономии лишь тем народам, которые не имеют определённой территории. В сентябре того же года на съезде народов и областей России, проходившем в Киеве, грузинский социалист-федералист И,Баратишвили заявил о том, что "мы за федерацию и не говорим пока о независимости Грузии, но это слово будет сказано"12. Примеров, свидетельствующих о том, что идея формирования России по национально-территориальному принципу созрела не только в партии большевиков можно привести немало. Эта идея была взята на вооружение Сталиным для того, чтобы переиграть и перегнать тех националистов, которые, как докладывал наркомнац на заседании конституционной комиссии от 5 апреля 1918 г., присылали в его ведомство проекты, где ратовали за "полную автономию в то время, как кадры большевиков "из низов" татар, башкир, киргизов демонстрировали "полную индифферентность"13. Говоря проще, Сталин переиграл националистов, перехватывая их лозунги о национальной автономии, точно так же как Ленин переигрывал эсеров, беря на вооружение их идею уравнительного землепользования. И хотя история не знает сослагательных наклонений, тем не менее нам очевидно то, что если бы большевики не пошли бы на федерирование России по национально-территориальному принципу, то этот принцип могли бы реализовать иные политические силы, например, мусульманские движения Поволжья. В начале 1918 года в Поволжье было весьма неспокойно. Так, в январе 1918 г. Башкирское областное Шуре (Совет) и Башкирский курултай (парламент) отвергли идею Национального собрания мусульман внутренней России и Сибири о создании Урало-Волжского штата и потребовали признания полной автономии Башкирии. В марте 1918 г. татарские националисты пытались создать под Казанью т.н. Забулачную республику, но потерпели поражение. Стремясь выбить почву из под ног подобного рода сепаратистским движениям, Сталин пошёл на признание федерирования России по национально-территориальному принципу, хотя сам он ещё до 1917 года склонялся к самоопределению таких сложившихся в экономическом отношении областей как Польша, Литва, Украина, Кавказ и был решительным противником введения в России федерации.
Во-вторых, допуская национально-территориальную автономию, Сталин одновременно позаботился о том, чтобы ограничить властные полномочия субъектов РСФСР. По его плану все важнейшие властные функции были сосредоточены в руках общефедерального правительства (оборона, внешняя политика, транспорт, связь, финансы, внешнеэкономическая деятельность), за временными органами власти автономий и областей оставались лишь "формы проведения общих декретов", образование и судопроизводство. Кроме того, Сталин заблокировал саму постановку вопроса о создании 2-й палаты ВЦИКа, избираемой субъектами федерации - "нечего и говорить, что трудовые массы России не примирятся с такой двухпалатной системой"14. Такое распределение властных полномочий между центральной и местными властями должно было гарантировать целостность федерации. Эта модель устройства государства пришлась по душе руководству ВЦИКа Свердлову и Аванесову. Оба этих деятеля поддержали проект Сталина потому, что сами сталкивались с сепаратизмом областных Советов (так, Московский областной совнарком хотел распространить своё влияние на 14 губерний, что было для центральной власти весьма опасно, поскольку в этом совнаркоме преобладали "левые коммунисты" во главе с М.Н.Покровским). Поэтому, агитируя за проект Сталина, Аванесов говорил о необходимости "определённо указать границы советских единиц и границы национальных единиц", а Свердлов в момент самых острых прений заявил о том, что "принцип федерации в проекте тов. Сталина чётко указан... единственный проект, который можно обсуждать - это только проект Сталина"15. В результате этой поддержки проект Сталина получил 5 голосов, проект Рейснера - 3.
В условиях интервенции и гражданской войны роль Сталина в национально-государственной политике большевиков значительно возросла. Централистская деятельность наркомнаца усилилась как по линии поддержки возникновения новых национальных автономий, так и по линии борьбы за воссоединение с Советской Россией ранее "отпущенных" или утраченных в результате завоеваний противником окраин.
Поддержка возникновения новых национальных автономий в масштабах РСФСР осуществлялась Сталиным в интересах укрепления центральной власти и одновременно как пропагандистская акция, демонстрирующая неприсоединившимся к большевикам националам преимущества национальной политики Советской власти. В разных ситуациях Сталин прибегал к разным методам. При лояльном отношении тех или иных народов к новой власти он шёл на всякого рода уступки.
Это могли быть уступки материально-меркантильного характера. Так, например, в январе 1921 г. Сталин разработал проект декрета ВЦИК и СНК об Автономной Дагестанской ССР, где специально указал на то, что "всеми необходимыми финансовыми и техническими средствами Автономная Дагестанская ССР снабжается из средств РСФСР... при распределении продуктов местной промышленности запросы и нужды ДССР удовлетворяются в первую очередь"16.
Порою, Сталин шёл на серьёзные политические уступки, как это было в случае с переходом башкирских националистов на сторону Советской власти. В феврале 1919 г., видя презрительное отношение к своим проблемам со стороны правительства Колчака, башкирские националисты приняли решение перестать воевать на стороне адмирала-диктатора и вступить с переговоры с большевиками на предмет вхождения Башкирии в РСФСР. Беря на себя обязательство "начать борьбу как с российской контрреволюцией, так и с мировым империализмом и обещая соблюдать нормы Конституции РСФСР 1918 г., башкирское правительство выработало следующие условия: "1) немедленно... признать Башкирскую республику в пределах малой Башкирии; 2) оказать всемерную финансовую поддержку Башкирской Советской Республике; 3) немедленно снабдить Башкирское революционное войско всем ему необходимым для борьбы с контрреволюцией на общих основаниях с Красной Армией; 4) охрану революционного порядка и спокойствия в Башкирской Советской Республике поручить Башкирским революционным войскам".17 С этим проектом соглашения башкирская делегация отправилась в Москву.
9 марта 1919 года Сталин и его заместитель по наркомату по делам национальностей А.Каменский принял башкирскую делегацию. Они приняли все условия башкир. Последние получили даже больше чем хотели. Так, помимо территории малой Башкирии башкиры получили в подарок 5 волостей Челябинского уезда, 2 волости Оренбургского уезда и волость Бузулукского уезда. Затем Сталин предложил создать отдельную башкирскую армию не из одной дивизии как хотели сами башкиры, а из двух, обеспечив при этом их полное финансирование "из общероссийского военного фонда"18. Кроме того, Сталин принял активное участие в улаживании конфликта между командующим башкирским войском З.Валидовым и командованием нескольких дивизий 1-й армии Восточного фронта. Конфликт возник из-за того, что командование этих дивизий приказало разоружить войска Валидова после того, как оно само добровольно перешло на сторону Красной Армии. 26 февраля 1919 г в телеграфных переговорах со Сталиным Валидов высказал протест против этой акции и заявил о том, что "мы отказываемся проводить в жизнь Башкирскую Советскую Республику, если войска не будет". В ответ Сталин пообещал "разрешить недоумённые вопросы" и успокоил Валидова: "Штабу нужны директивы, но возможно он проводит их в рамках военной целесообразности, не очень считаясь с нуждами башкир"19. Наркомнац выполнил своё обещание - 13 марта 1919 г. командование 1-й армии издало приказ по 24-й и 1-й Пензенской дивизиям с требованием "немедленно прекратить недоброжелательное отношение к башкирскому населению и войску". 24 марта того же года, после того как 1-й кавалерийский башкирский полк перешёл обратно на сторону Колчака, член РВС 1-й армии Калнин передал в штабы 1-й революционной и 20-й дивизиям приказ, в котором предписывалось виновных в бесчинствах против башкир "расстреливать без суда"20. Одновременно с этим Сталин по указанию ЦК РКП(б) проводил чистку большевистских кадров в Поволжье. Об этой чистке хорошо отзывался в своей телеграмме Валидову от 21 февраля 1919 г. председатель Центральной Мусульманской Военной Коллегии М.Х.Султан-Галиев: "...в настоящее время ЦК партии коммунистов по моему представлению отзывает с мест тех работников, которые слишком прямолинейным отношением к вопросу о самоопределении мусульманских народностей России лишь отталкивали их революционные элементы от сотрудничества с Советской властью и коммунистами"21.
С другой стороны, ради укрепления и сохранения единства РСФСР, Сталин шёл на крайне жёсткие меры. Больше всего тяжесть сталинского гнева испытало на себе казачье население Терской области. Осенью 1920 года, по инициативе Ордженикидзе, поддержанной Сталиным, несколько станиц этой области были "очищены" от казаков и заселены горцами (в основном чеченцами) за то, что казаки оказывали помощь "деникинским бандам"22. 26 октября 1920 г. Сталин телеграфировал Ленину о том, что "несколько казачьих станиц наказали примерно... горцы показали себя с лучшей стороны, в большинстве случаев с оружием в руках выступали совместно с нашими частями против бандитов, несомненно, что Кавбюро и Ордженикидзе вели нашу линию умело... Не сомневаюсь, что если бы в Туркестане велась наша политика также умело, не было бы у нас десятков тысяч басмачей"23. Сталин конечно умалчивал о том, что поднять горцев с оружием в руках за Советскую власть оказалось возможным во многом благодаря тому, что эта власть проводила политику расказачивания таким образом, что казачьи станицы заселялись частично горцами - метод хорошо испытанный со времён Древнего Рима. Элементы древнеримской колониальной стратегии, в частности, принцип "разделяй и властвуй", можно выявить и в сталинских экспериментах по формированию национальных частей Красной Армии. В основном, оружие доверялось мусульманам, что давало большевикам лишнее преимущество перед белыми генералами, которые в лучшем случае с подозрением относились ко всяким национальным движениям на подчинённых им территориях. Поэтому симпатии большинства националов, в особенности мусульман Северного Кавказа и Поволжья, оказывались на стороне большевиков, несмотря даже на то, что они далеко не приветствовали многие политические и экономические преобразования Совнаркома. Показателен в этом плане один любопытный документ - телеграмма начальника агентуры Особого отдела Терской областной ЧК председателю Терского облревкома (июль 1920 г.). В ней сообщалось о том, что 8 июля 1920 г. "на съезде делегатов Правобережной Осетии и Назрани по вопросу о коммунизме, обсуждавшемся вместе с ингушскими представителями, была вынесена резолюция следующего характера: Протестовать всеми мерами против насаждения коммунизма среди туземцев, оговариваясь между прочим, что борясь против коммунизма, будем поддерживать Советскую власть"24.
Большевики (и конкретно Сталин) максимально использовали подобные настроения в свою пользу. Так, 2 мая 1918 года по инициативе Наркомата по делам национальностей была образована Мусульманская Рабоче-Крестьянская Красная Армия, организация которой была возложена на центральный Татаро-Башкирский Комиссариат25. Почин наркомнаца был поддержан военными. Так, в декабре 1919 года командующий Туркестанским фронтом М.В.Фрунзе, запрашивая разрешение Главкома и начальника Всероглавштаба РККА на формирование стрелкового полка мусульман-ваисовцев, сообщал о том, что "1.Согласно данным 1918 года в Казани во время попытки татарских контрреволюционеров объявить т.н. "Забулачную" республику, ваисовцы боролись вместе с большевиками. 2.Глава их, Гасан Ваисов, в 1918 году был убит в Казани татарскими черносотенцами и за защиту Советской власти, и за объявление себя большевиком. 3.Секта имеет религиозно-политический характер и по существу является попыткой социально-политической реформации на религиозной почве. 4.По содержанию социально-политических целей секта не враждебна Советской власти. 5.Секта, видимо имеет значительное влияние в сопредельных с Туркестаном частях Китая"26. Такого рода инициативы сослужили большевикам добрую службу в их борьбе за влияние на многочисленное мусульманское население России.
Столь же неоднозначной была политическая линия Сталина в борьбе за советизацию ранее самоопределившихся не в пользу большевиков окраин России. В конце 1918 - начале 1919гг. Сталин, как и всё руководство партии большевиков, вёл по отношению к этим окраинам достаточно прямолинейную политику. Не желая повторять прежние ошибки, например, начальный опыт сотрудничества с украинскими националистами, большевики свернули всякие игры по раздаче суверенитетов кому попало. В ноябре 1918 года Сталин опубликовал в "Правде" статью "Октябрьский переворот и национальный вопрос", в которой писал о том, что отныне наступило время социалистического понимания принципа самоопределения наций с лозунгом "Вся власть трудящимся массам". Такое понимание, по мнению Сталина, родилось в результате "иностранного вмешательства и оккупации окраин", что выявило "контрреволюционный характер" национальных правительств типа Центральной Рады или Закавказского сейма.27 Активное сотрудничество с интервентами этих правительств действительно роняло их авторитет в массах. Один из лидеров Центральной Рады В.К.Виниченко писал в своих мемуарах о том, что когда 2 марта 1918 года большевики уступили Киев войскам Рады, ни благотворительные молебны, организованные Петлюрой, ни красноречие Грушевского не могли скрыть "горькой правды" о том, что Рада обязана своим возвращением "германским тяжёлым орудиям". Сотрудничество с Германией отталкивало от украинских националистов широкие слои населения. Так, в апреле 1918 года жители нескольких сёл и волостей Мелитопольского, Днепровского и Бердянского уездов обратились к Совнаркому с протестом против их насильственного присоединения к Украине. Отвечая на их телеграмму, Сталин предложил следующее: "...Пусть жители этих уездов немедленно созывают съезды делегатов от волостей и ставят там вопрос: хотят ли делегаты и их избиратели присоединиться к Украине или остаться в составе Российской Федерации. Если выяснится после такого опроса, что уезды не хотят присоединяться к Украине, пусть президиум съезда отправит по телеграфу соответствующее решение уездов Киевской Раде и Совету Народных Комиссаров в Москве, требуя от первой отказаться от насильственного присоединения уездов к Украине и предлагая второму... принять эти уезды в состав Российской Федерации, причислив их к Крымской и Донской областям"28. Недовольство германским присутствием на Украине дало, как известно, мощный стимул повстанческому движению легендарного "батьки" Махно, и не только его.
Надо отметить, что поддерживая сепаратистские движения в России, иностранные державы действовали достаточно бесцеремонно и напористо, преследуя свои национальные интересы. В основе этих интересов лежала старая боязнь Запада по отношению к мощной единой России. Даже У.Черчилль, наиболее активно поддерживавший Белое движение, писал в 1919 году в одном из своих неотправленных писем премьеру Великобритании Ллойд Джорджу о том, что "Россия наверняка возродится и, может быть, очень скоро - как великая объединённая империя, намеренная возвратить всё, что у неё было отобрано", а затем вместе с Германией и Японией Россия "будет представлять такую же угрозу для Англии, Франции и Соединённых Штатов, как до настоящей войны"29. Стремясь не допустить возрождения единой России всё равно под каким знаменем - белым или красным, иностранные державы, в особенности наши бывшие союзники по Антанте, делали всё возможное, чтобы опоясать Россию "санитарным кордоном" враждебных ей государств, не соблюдая при этом ни тени дипломатических приличий. Так было, например, в 1919 году в Эстонии. Северо-западное правительство при генерале Юдениче было сформировано за 40 минут. Причём от председателя этого правительства они потребовали подписать, не читая, договор с Эстонией. Когда же члены правительства всё-таки добились разрешения на ознакомление с этим договором, англичане преподнесли им новую подлость. Если в первом варианте договора от Северо-западного правительства требовалось признать абсолютную независимость Эстонии при обязательстве эстонской стороны оказать ему немедленную вооружённую поддержку в борьбе против большевиков, то во втором варианте от издёрганных министров требовалось только односторонне обязательство в отношении Эстонии "без гарантий для русского дела"30.
В отличие от Белого движения, большевики более решительно и более успешно боролись против окружения России "санитарным кордоном" враждебных ей государств, вольно или невольно отстаивая тем самым традиционные геополитические интересы России. Не случайно в декабре 1918 года в одной из своих статей Сталин пророчил бесславный конец марионеточным правительствам окраин, которые он прозвал "простыми придатками оккупационных властей"31. Это было фактически открытым объявлением войны националистам окраин. За словами следовали и конкретные дела. 28 ноября 1918 г. Сталин провёл в Москве совещание с членами Российского бюро ЦК Социал-демократии Латвии, где выдвинул план свержения прогерманского режима Улманиса. Он предложил немедленно провозгласить латышское Временное революционное правительство в одном из приграничных пунктов, после чего "новое Временное правительство провозглашает свою власть на территории занятой стрелками, которых Россия посылает в наступление на Латвию"32. Стремление подчинить общей стратегии борьбы большевиков со своими противниками политику национального самоопределения чётко прослеживается у Сталина в его взаимоотношениях с эстонскими коммунистами. В декабре 1918 года, после того как Совнарком утвердил написанный Сталиным проект декрета о независимости Эстляндской Советской Республики, сам автор проекта провёл разъяснительную работу на предмет того, как следует понимать этот декрет эстонским товарищам, с председателем и заведующим военным отделом Эстляндской Трудовой Коммуны Я.Я.Анвельтом: "...В своём декрете о независимости Эстляндии мы только обошли военный и железнодорожный вопрос, т.к. этот вопрос тесно связан с вопросами стратегии, которая должна быть одна по всей Прибалтике. Думаем, мы все от этого только выиграем. Конечно, формально неудобно, если у правительства не будет своего командующего, но вы всегда сможете назначить военкома..." Чтобы хоть как-то компенсировать эстонцам отсутствие прав распоряжаться своими войсками, Сталин пообещал Анвельту "заставить агентство "Роста" писать не "наши войска заняли то-то и то-то", а "войска Эстляндского Советского Правительства отвоевали то-то". Я со своей стороны обяжу здешнюю "Роста" писать только указанным способом"33.
Во время советско-польской войны и при советизации Закавказья в 1920-1921 гг. у Сталина обнаружилась сильная геополитическая интуиция. В июне 1920 года в разгар советско-польской войны он посылает в 1-ю Конную армию директиву "О поведении в занятых селениях и городах бойцов Конноармии", в которой выдвинул идею создания буферного антипольского государства в Галиции. Указав на необходимость заключения в концлагеря польских помещиков и интеллигентов, Сталин в то же время приказывал "бережно" относиться ко всем военнопленным украинцам из Галиции, независимо от их социального происхождения. "Внушите им, - указывал Сталин, - что если угнетаемые Польшей галицийские украинцы поддержат нас, мы пойдём на Львов для того, чтобы освободить его и отдать галицийским украинцам, выгнать оттуда поляков и помочь угнетённым украинцам-галицийцам (так в тексте директивы - С.К.) создать своё независимое государство, пусть даже несоветское, но...благожелательное, дружественное к РСФСР. Это поднимет революционных дух галицийских крестьян в тылу у поляков и подорвёт силы Польши..."34.
Такая тактика по отношению к украинцам-галичанам имела большой успех. Об их более чем лояльном отношении к Советской России писал в сентябре 1920 года в своём отчёте ЦК РКП(б) председатель галицийского ревкома В.П.Затонский: "Украинская часть населения Восточной Галиции на первых порах, не исключая даже интеллигенции и попов, принимала нас восторженно как избавителей от польского ига... Национализм заметно спадает. Ореол национальных вождей-интеллигентов... после их очевидных измен даже национальному делу померк"35. К своему отчёту Затонский приложил перехваченное местными чекистами письмо заведующего юридически-квалификационным отделением Галицийского ревкома некоего Фёдора Конара на имя Винниченко от 10 июля 1920 года. В этом письме, внедрившийся в ревком и разоблачённый затем националист Конар с горечью поведал Винниченко о том, что на Правобережной Украине "отношение к России настолько хорошее, что даже ужас берёт" и сетовал на "страшное дезертирство" из петлюровской армии "проклятых" галичан, радуясь только тому, что служивших в Красной Армии галичан, находящихся ныне в польском плену можно вылечить от "мессианизма и галициомании" только концлагерями - "после некоторой отсидки в лагере выйдут порядочными людьми"36.
Сталинская идея создания буферного антипольского государства в Галиции не осуществилась из-за поражения Красной Армии в Польше и заключения Рижского мира, по которому западноукраинские и западнобелорусские земли вновь оказались под властью поляков. Из-за неудач Красной Армии большевикам не удалось закрепиться в Прибалтике. Однако, эти потери были компенсированы советизацией Закавказья в которой Сталин принял самое активное участие. Ещё в феврале 1920 года, находясь на Украине, он смог убедить Москву не признавать независимость Азербайджана. В то же время с такой просьбой к большевикам обратился министр иностранных дел Азербайджана Хан-Хойский. Его просьбу, мотивированную помимо всего прочего тем, что муссаватисты "неуклонно добивались удаления сил Деникина" из Азербайджана, поддержал Закавказский крайком РКП(б)37. Сталин же в своей телеграмме наркому иностранных дел Г.В.Чичерину от 12 февраля 1920 года указал на то, что "безусловное и категорическое признание независимости Азербайджана считаю недопустимым"38. Последовавшая в апреле 1920 года советизация Азербайджана подтвердила правильность сталинской тактики, построенной на искусном лавировании между многочисленными противоречиями во взаимоотношениях народов Закавказья между собой и с Турцией.
С ноября 1920 по март 1921 гг. Сталин сыграл основную роль в советизации Армении и Грузии. Документы подтверждают, что именно Сталин принял на себя главную тяжесть ответственности в этом деле. Ситауция в Закавказье была весьма сложной и запутанной. Сталину и местным большевикам приходилось лавировать между интересами не только Азербайджана, Армении и Грузии, но и интересами турецких националистов во главе с Кемалем. Поддерживая борьбу Кемаля за независимость Турции, поскольку эта борьба подрывала геополитические интересы Великобритании, большевики рисковали тем, что могли оттолкнуть от себя Армению и Грузию к которым турки предъявляли территориальные претензии. Кемаль боролся за отмену Севрского договора 1920 г, согласно которому от Турции были отторгнуты в пользу Армении Ванский, Битлисский вилайеты и часть Эрзерумского и Трапезундского вилайетов. От Грузии турки были не прочь отторгнуть Батум. Летом 1920 года, когда турки начали боевые действия против Армении, ситуация в Закавказье накалилась до предела. В конце октября 1920 года турецкие войска захватили Карс и начали наступление на Александрополь. Правительство Грузии поспешно заявило о своём нейтралитете. Армения стояла на грани катастрофы.
Создавшееся положение обсуждалось на совместном заседании Политбюро ЦК КП Азербайджана и Кавбюро ЦК РКП(б) 4 ноября 1920 года с участием Сталина. Полпред РСФСР в Грузии А.Л.Шейман рассказывал о своей встрече с председателем грузинского правительства Н.Жордания, из разговора с которым заключил, что Жордания "стоит за соглашение с Россией". Поведав о тяжёлом экономическом положении Грузии, вызванным главным образом отсутствием иностранных займов, и отметив наличие устойчивых антироссийских настроений при слабости местных коммунистов, Шейнман сделал вывод о том, что "Грузия именно несоветская, по-моему, имеет большее значение как транзитная страна, как буфер между нами и Антантой". Далее, Шейнман предложил азербайджанским коммунистам заключить с Грузией экономический договор, согласно которому в обмен за некоторые политические уступки правительства Жордания (отказ от помощи Врангелю и северокавказским повстанцам, амнистия политзаключённым), Азербайджан увеличивал поставки нефти в Грузию от 750 тысяч до миллиона пудов ежемесячно. Затем Шейнман спросил собравшихся: следует ли предоставить Грузии гарантии безопасности от Турции39. Полпред РСФСР в Армении Б.В.Легран выступил с предложением передать Армении Нахичевань и Зангезур, провезти в Турцию оружие, если Кемаль согласится отвести свои войска к границе 1914 года40. Из всех этих предложений Сталин одобрил только договор Азербайджана с Грузией. В создавшейся ситуации он исходил прежде всего из того, какую окончательную политическую линию выберет Кемаль, который в то время вёл переговоры с проантантовски настроенным турецким султаном: "Переговоры с султаном могут изменить положение в сторону для нас не лучшую"41. Выжидая чем закончатся эти переговоры, Сталин не желал делать никаких поспешных шагов в отличие от наркома иностранных дел Чичерина, который в своей телеграмме наркомнацу от 8 ноября 1920 года предлагал срочно "накоплять силы для оккупации Грузии", чтобы предотвратить её сближение с Англией и иметь наготове войска у границ Армении, дабы "моментально их двинуть" для предотвращения "поголовной резни" армян со стороны турок42. В ответной телеграмме от 9 ноября того же года Сталин, согласившись с этими предложениями, тем не менее дал понять Чичерину, что его политика будет зависеть от того "какую позицию займут турки в связи с переговорами с Антантой". От позиции Кемаля, как считал Сталин, зависело решение вопроса "об аджарцах и вообще о помощи туркам"43. Когда же Кемаль перестал заигрывать с султаном и продолжил наступление на Армению, Сталин взял твёрдый курс на поддержку турецких националистов. 15 ноября 1920 года, после того как кемалисты взяли Александрополь, Сталин телеграфировал Ленину о том, что "Английская и врангельская миссии ушли из Армении... Англия не успела ещё приручить кемалистов. Я посоветовал Мдивани (представитель большевиков в штабе Кемаля - С.К.) не ссориться с турками из-за дашнаков, обратить внимание турок на Батумокруг, не ставить прямо вопрос об отводе турецких частей к старой границе... расколоть дашнаков и повести за собой левую часть в деле образования ревкома, не принимать решений без санкций центра"44.
Поддержка кемалистов в их войне против Армении, нейтрализация Грузии, усиленная поставками ей азербайджанской нефти, сохранение Нахичевани и Зангезура в составе Азербайджана - все эти мероприятия позволили Сталину добиться быстрой советизации Армении. Дашнаки оказались в ловушке, будучи блокированными войсками кемалистов и большевиков. 1 декабря 1920 года перед самым занятием Еревана большевиками, армянский ревком получил телеграмму-приветствие от турецкого командования.
Советизация Армении означала скорую гибель последнего "независимого" государства Закавказья - Грузии. Правительство Жордания ждала такая же совместная блокада как со стороны большевиков так и со стороны кемалистов, какую в своё время испытали дашнаки. Советские войска вошла в Грузию 21 февраля 1921 года, турки - два дня спустя. В марте 1921 года большевики заключили с Кемалем договор о дружбе и братстве, в котором удовлетворили территориальные претензии Турции на Карс, Ардаган и Артвин. Важно отметить, что порт Батум был сохранён за Грузией благодаря во многом рекомендациям Сталина. 28 февраля 1921 года он телеграфировал Ленину о том, что "уступить Артвин туркам можно, но пускать их дальше нельзя: Батум нам нужен до крайности, т.к. множество нефтяных баков (резервуаров), имеющихся в Батуме, представляют необходимое условие для накопления нефти и вообще торговли нефтью"45. Такие советы были следствием ясного осмысления Сталиным геополитического значения Закавказья. На сей счёт он вполне определённо высказывается в своём интервью "Правде" от 30 ноября 1920 г.: "Важное значение Кавказа для революции определяется не только тем, что он является источником сырья, топлива и продовольствия, но и положением его между Европой и Азией, в частности, между Россией и Турцией, и наличием важнейших экономических и стратегических дорог (Батум-Баку, Батум-Тевриз, Батум-Тевриз-Эрзерум). Всё это учитывается Антантой, которая, владея ныне Константинополем, этим ключом Чёрного моря, хотела бы сохранить прямую дорогу на Восток через Закавказье. Кто утвердится в конце концов на Кавказе, кто будет пользоваться нефтью и важнейшими дорогами, ведущими вглубь Азии, революция или Антанта - в этом весь вопрос"46. Можно соглашаться или не соглашаться с предположением американского историка Р.Такера о том, что от такого описания значения Закавказья "загорелись бы глаза у доктора Хаусхофера, немецкого геополитика"47, но очевиден факт, что ясное осмысление Сталиным геополитического значения Закавказья было залогом успешной советизации этого региона.
Советизация Закавказья - первое значительное достижение Сталина в борьбе за утраченные ранее территории после разгрома интервенции и Белого движения. С марта 1921 года начался новый этап национально-государственной политики большевиков, на котором Сталину было суждено сыграть ещё большую роль в упрочении новой государственности, но это уже отдельная большая тема.


Примечания

1 "Советская Культура", 1988г., 6 октября.
2 "Российская газета", 1993г., 8 сентября. Автор статьи - Р.Г.Абдулатипов.
3 "За рубежом", 1995, ╧18-19, стр.2.
4 Ленин В.С. ПСС. Т.35, Стр.115.
5 См. Октябрьская Революция. Народ: ее творец или заложник. М., 1992, Стр.315.
6 Сталин И.В. Соч. Т.4, Стр.17, 23-24.
7 РЦХИДНИ ф.558, оп.1, д.105, л.4,7.
8 РЦХИДНИ ф.558, оп.1, д.110, л.40.
9 ГАРФ ф. Р-1318 оп.1. д.88. л.7.
10 ГАРФ ф. Р-1318 оп.1. д.45. л.55.
11 РЦХИДНИ ф.558, оп.1, д.140, л.44-45.
12 См. Политические деятели России. 1917. Биографический словарь М. 1993, с.372, 382.
13 РЦХИДНИ ф.558 оп.1.д.140.л.18.
14 Сталин И.В. Соч. т.4. с.70-71.
15 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.140. л.43,48.
16 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.2035. л.2.
17 ГАРФ ф. Р-1318. оп.1 д.45. л.12.
18 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.3575. л.3,7.
19 ГАРФ ф. Р-1318. оп.1. д.45. л.31-32.
20 ГАРФ ф. Р-1318. оп.1. д.45. л.44,51.
21 Там же, л.23
22 Характерно, что поддержка оказывалась прежде всего "малым народам", в то время как русские подвергались всяческой дискриминации. Как видно из текста переход башкир на сторону Колчака остался почти без ответа, в то время как помощь "деникинским бандам" обошлась казакам очень дорого. Безотносительно к личности Сталина эти факты лишний раз говорят о интернациональном и антирусском характере революции. Плоды этой национальной политики приходится пожинать нам, примером чему может служить и распад СССР и последняя Чеченская война. (Прим. ред.)
23 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.1982. л.7.
24 РЦХИДНИ ф.64. оп.1 д.249. л.94.
25 Там же, ф.558. оп.1. д.164. л.1.
26 ГАРФ ф.Р-1318 оп.1. д.100. л.55
27 Сталин И.В. Соч. т.4, с.162.
28 РЦХИДНИ ф.558 оп.1. д.145. л.1-2
29 Думова Н.Г. Трухановский В.Г. Черчилль и Милюков против Советской России. М.,1989, с.109.
30 Архив Русской революции. М., 1991, т.1, с.295-300.
31 Сталин И.В. Соч. т.4, с.179-180.
32 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.128. л.3-4.
33 РЦХИДНИ ф.558. оп.1. д.4574. л.1.
34 Там же, д.1737. л.1-2.
35 Там же, ф.558. оп.1. д.1969. л.2
36 Там же, л.14-15
37 Там же, д.1478. л.4.
38 Там же.ф.558.оп.1 д.1476. л.1.
39 Там же, д.1986. л.1-3.
40 Тм же, д.5224. л.1.
41 Там же, д.1992. л.1об.
42 Там же, д.1992. л.1 об.
43 Там же, д.1992 л.1.
44 Там же, д.5211. л.1.
45 Там же, д.2062. л.4.
46 Сталин И.В. Соч. т.4. с.408.
47 Такер Р. Сталин. Путь к власти. 1879-1929. История и личность. М.,1991. с.210.

РУБРИКА
В начало страницы